— Да, хозяин. — Седовласый слуга бесшумно выскользнул за дверь.

Осушив кубок с вином, Жан оттолкнул стул и поднялся. Быстро пройдя по коридору и спустившись по лестнице, он вышел в холл, где его поджидал старый слуга. Одарив старика белозубой улыбкой, Жан взял из его рук седельную сумку и плащ и вышел за дверь — черная загадочная фигура, исчезающая в ночи.

Матросы ждали Жана у конюшен. Грум передал хозяину поводья норовистого черного жеребца. Жан прикрепил сумку к луке седла, сунул ноги в стремена и тронул коня, направляясь к гавани. За ним следовали его верные люди.

Утренняя заря обнажила жуткую картину разрушения, вызванного штормом. Дома смыло водой, повсюду валялись трупы домашних животных, в низинах плескалась вода.

Жан осмотрел гавань. Его армада приняла на себя первый удар. Со всех сторон слышались крики и стоны покалеченных и умирающих матросов. На измученных лицах появились улыбки, когда матросы увидели, что к ним пришло спасение. Их быстро освободили из-под обломков, оказали первую помощь, а тех, кто не мог двигаться, уложили на носилки и переправили в крепость.

Ни один человек не работал с таким рвением, как хозяин острова. Не один страдающий от боли матрос почувствовал себя увереннее, ощутив заботливую руку Жана на своем лбу, слушая его глубокий спокойный голос, называвший каждого по имени, и видя его белозубую улыбку, которая придавала несчастным силы.

Солнце стояло в зените, и остров изнемогал от зноя. Серина, промокшая до нитки, сидела на корточках, обхватив руками голову Тейлора Донована. Она сидела так вот уже четыре часа, после того как вода сомкнулась над головой ее отца. Упорно отказываясь оставить его, она кричала и продолжала тащить его, пытаясь спасти, пока соленая вода не добралась до ее подбородка и не стала заливать рот. Охваченная паникой, она все так же кричала и тащила его, пока горло ее не распухло, и не пропал голос, и пока руки не свело судорогой, так что она уже не могла поднять их.